Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

just a brother of mine

Дом Кантора: финал и +

Ну, во-первых, вышла заметка — так и называется, "Дом Кантора". Почитайте, пожалуйста:

<...> Удастся ли области получить почти полмиллиарда рублей и завершить начатое Вячеславом Кантором — построить еще два корпуса интерната, отдельную котельную, клуб — выяснится в ближайшем будущем. Пока же директор Иванов показывает «то, что сейчас, наверное, самое главное» — расположенный в нескольких шагах от «дома Кантора» гараж с двумя пожарными машинами и два закопанных в землю резервуара с водой: «Видите, Мста подо льдом? А у нас все есть». Пожарные, расквартированные в психоневрологическом интернате, ждут третью машину — чтобы надежнее охранять «клиентов», старые и новые дома, а также пятьдесят окрестных деревень.

То есть, главное — здесь больше никто не сгорит.


А во-вторых, осталось кое-что, не вошедшее ни в заметку, ни — толком — в предыдущие посты из Новгородской области. Между тем, в "доме Кантора" я обнаружил абсолютно счастливого человека. Более того — счастливого художника.

Collapse )
just a brother of mine

Дом Кантора, собственно

Новый дом для оставшихся в живых после пожара в психоневрологическом интернате "Оксочи" решили строить километрах в тридцати от места гибели 37 человек. Место выбрали во всех отношениях примечательное. Подгорное Маловишерского района, как и другие деревни Новгородской области — некогда адрес психиатрической клиники закрытого типа (интернат гораздо более свободен), а до того — дачная вотчина для литературного Петербурга.

Расположенная на берегу Мсты усадьба помещика Малышева насчитывала несколько дачных участков. Дом, однако, сохранился только один — зато какой: здесь лето 1911 и 1912 года с удовольствием провели не очень богатые петербургские литераторы — Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус:

Collapse )
just a brother of mine

Дом Кантора: там, где был прежний

Другую Россию — совсем другую — не надо долго искать. Если заехать на несколько десятков километров, к примеру, за Малую Вишеру, что в Новгородской области, вы сразу её обнаружите. Хотите — всю, хотите частями.

Сейчас интересуют два места, откуда почти ушла жизнь.

Деревня Оксочи:


Деревня Лука:


Собственно, почти полтора года назад оно так и шло в новостях: психоневрологический интернат "Оксочи" в деревне Лука. Сентябрь тринадцатого, горящая деревянная усадьба, 37 погибших. Я очень боялся того, что принято называть "порнография трагедии". Объяснять, думаю, не надо.

Все, однако, позаботилось о себе само:



Именно здесь, на месте поклонного креста был тот самый корпус. Справа внизу — на столбе — противопожарный сигнальный рельс-рында, из тех же времён.

А чуть выше — всё почти в одном кадре оказалось — дом, где живет семья санитарки Юлии Ануфриевой. Ей — орден Мужества посмертно, живым — квартира в городе. Потому с ними не встретились.



Здесь после того, как сгорела работа — ни местных толком, ни дачников в тёплые месяцы. Сейчас, когда зима и три дороги да два мостика от снега разгребать, спросить особо не у кого. Оставшиеся — скорее, пострадавшие, чем выжившие, несмотря на вменяемость. Поэтому не стал.

Для выхода из смерти — вот вам жизнь там, где она теперь есть. И символ ея — котег:


Это уже Подгорное. Район тот же, Маловишерский, километрах в тридцати от пожара. Здесь расположен новый, только что построенный корпус интерната, который для простоты назовём по сабжу — дом Кантора. Поскольку именно Вячеслав Кантор дал на стройку сотню миллионов рублей, несколько обогнав в обустройстве стариков-погорельцев уважаемое государство.

Впрочем, завтра — следующая серия с подробностями из Подгорного. Единственного места, которое собирает вокруг себя, посильно кормит, а теперь и охраняет от беды пять десятков окрестных вменяемых деревень.

И спасибо русской зиме, что из серии нынешней я выбрался почти без потерь.
just a brother of mine

Зэ фубля эс из

К пропаганде любого сексуализма среди детей отношусь отрицательно. Поэтому - сколько раз увидите авторов этой фубли для маленьких, столько раз и поступИте самым нетолерантным образом.

Collapse )

Да, я - фоб. Активистофоб. Не люблю провоцируемый любыми активистами крик, вред и фейспалм - и даже где-то всего этого побаиваюсь в обыденной жизни. То, что нынешний активизм наиболее ярок от пояса и ниже, подчеркивает лишь природу активизма. О которой и надо будет поговорить, когда свистопляска вокруг геев как таковых - во многом инициированная активистами - уляжется.
just a brother of mine

Властвуя, разделяй

just a brother of mine

Недляслабонервное чтение

loo.ch подсобрал материалы про самую-самую сдвинутую историю наших дней - Нижний Новгород, краевед, жены нет, детей нет, почти 30 кукол-мумий дома:

Collapse )

Он на свободе, если что. Не знаю, правильно ли это. Реально не знаю. В тупике.
just a brother of mine

Трудно быть ТАСС

— And enterprises of great pith and moment, — произнес он, — with this regard their current turn away and lose the name of action.

По-английски он говорил хорошо. И по-испански, и по-португальски. "Образованный мужик"; так аттестовал его здешний mirón Дулов, он же Минаев. "За это Ивана Яковлевича Григорьева переименовали в Ивана Яковлевича Антонова и представили царю", прошептала Антону Оленька, когда их знакомили с посольскими.

Она не знала, за что самого Антона назначили Андреем Андреевичем и отправили в этот - очередной для него - славный, веселый мир скорости и проворства во имя идеалов. Собственно, Антона Ольга никогда и не знала. "Может, к лучшему", подумал он. "Зато Кира не застала Андрея Андреевича; вот за это - слава всем святым, особенно Мике".

Их год, первый в интернате, шёл на "а"; surpresa. Попавший туда после смерти отца (философия, пьянство, ничего нового ни под одной из лун) Антон часто спрашивал себя, как они собираются жить, когда кончатся буквы. Тогда не спросил, теперь не у кого: после арканарского провала Институт схарчили за полтора года, интернат едва дожил до конца года учебного. На спешно испеченном Андрее Андреевиче ("И скажи спасибо, что не Амандой", напутствовали его) даже опоясывающая лоб профессиональная морщина очень скоро пошла в какую-то жирную, отвратным валиком, складку; слава всем святым, да.

Разница в возрасте, разница в темпераменте, разница в привязанностях - "и, наконец, мой идиотизм", подытожил Антон, вновь наливая себе виски. Они все уходили - от него и в никуда, "как лист увядший падает на душу"; Оля, Кира и даже та, в сантиметровой пудре на полгода как немытое тело. Без разницы - тысячи лет и тысяча парсеков либо малый внутрипланетный каботаж и добрые крокодилы Гены. Где живет крокодил Гена? Всякий знает: Большая Пирожная улица, дом 15, корпус Ы... тут Андрей Андреевич улыбнулся нездешнему. И стаи акул, да. Их тут полно; жарить - запросто. И жарят ведь.

Как лист увядший... а как он на нее падает? А как бог на душу, вот как - догадался Антон. Всё везде как всегда. Аристократы, как всегда, не разбираются в политике - по глупости, из спеси ли. Бандиты как везде: тут Грисо, там Колесо. А чей это вертолет стоит, благородные, м? А генерала Огано, собственною своею антрацитною персоною. Ну и пускай - согласно базисной теории феодализма и принципам психологического кондиционирования. А отставному прогрессору, ныне торговому представителю - этвас копец, цу мир, битте.

"Из всех из них я хотел выстругать подобие себя... И всех погубил".

Антон налил еще и уперся взглядом в альбом тразилендских ковров. Раскрыл, полистал, в очередной раз отметив, что ковры - прекрасны.

— Мистер Зотов? Мистер Эндрю Зотов?

"Ковры прекрасны, но мне пора".

Человек, внезапно появившийся в проеме двери, конечно же, знал ответ на свой вопрос. Еще трое в полицейской форме Луисбурга стояли за его спиной.

"За серыми действительно приходят они", подумал Антон, близоруко вглядываясь в антрацит визитёров. "Наконец-то".
just a brother of mine

Хилая дура

Владимиру bereziny

15.5.1963 (14 часов 38 минут)

"Agent 007 med rätt att döda". Она ненавидела этот фильм уже в Лондоне в прошлом году, ненавидела и теперь, когда картина добралась сюда, засиженная положенными точечками на афишах. "Не слишком ли ты сильно по пустякам, малыш?", наверняка спросил бы он. Однако с тех пор, как он с ней говорил последний раз, прошло семнадцать лет. Восемнадцать, поправила она себя. К тому же - наверное, по контрасту с ним - её до смерти раздражал этот сухонький, но при том круглолицый бодрячок "с разрешением убивать", skit också. И, в конце концов, точно не она первой придумала проводить встречи со связниками в кино - строго под сеанс, без числа. Да и не он тоже, чего злишься-то.

И не на что сегодня: Фрида ведь появилась. Одна бумажка, раздел "объявления". И два слова, шепотом, как всегда - фамилия, имя. "Люди, я любил вас, будьте бдительны" - откуда-то пришло ей в голову; она не сразу поняла причину. Поняв, нервно тряхнула головой. Волосы её даже в войну не разлучались с хорошими американскими шампунями; отсюда их слал в Берлин дядя мужа, видный местный нацист. Правдой во всей этой истории был только муж. И шампунь, конечно. Поэтому до сих пор... грива, вспомнила она слово. Наконец-то.

Имя, фамилия. И много денег - тех самых, которые две её жизни назад пауками расползлись по миру: черных, молчаливых денег, не тревожащих посторонний досуг лишним высверком. Цюрих, Асунсьон, Вальпараисо, Бейрут, Буэнос-Айрес, Вашингтон и, конечно, эти дождливые места - когда вымокшие, а сейчас придушенные в ожидании раскатов первого грома, которые сутки не желающего греметь. Адресов было много, а имена - и люди за ними - стали проступать только сейчас. Обрюзгшие, располневшие, уже лысые, некоторые, поди, с зубами на ночном столике... Не злословь-ка, красавица, оборвала она себя. Не лучше ль на себя, кума, поворотиться, сынку, экой ты смешной какой.

За четверть века вдали от Спасо-Наливковского переулка родной язык её окончательно зажил самостоятельной жизнью, всё чаще и всё более похожей на чьи-нибудь последние дни. Обрывки прочитанного в детстве и услышанного контрабандой (советские моряки всё чаще заходили сюда - Балтика, всё под рукой, да не укусишь; ну вот, опять...), мельком подуманного и давным-давно выстраданного прихотливо вязались друг к дружке, то затевая бессовестную чехарду без правил и смысла, то просто пихаясь и выталкивая на поверхность либо что-нибудь тёплое, из детства, либо наоборот - то, что она рассчитывала укрыть в холоде. Для надежности. От себя. Хотя какой-такой себя? От той осталась только фамилия в переводе на местный. И на прошлый местный. Если не считать Швейцарию и Париж; а что их считать-то, промелькнули на бегу... "Хилая дура я стала" - улыбнулась она, впервые увидев своё новое имя в книжечке с тремя коронами; так и живёт, вовсе не похожая. "Ни на что", пронеслось теперь.

Гроза не шла, не поила. В висках стучало: Йенсен. Господин Йенсен. Одинокий, живет у черта на рогах, зацепок никаких - кроме одной: ездит сюда к докторам, останавливается в семье дальнего племянника - не в гостинице, хотя денег-то... Кажется, жмöт? Слово, выстукивая что-то неведомое своё, перекатывалось под куполом нёба, не смея прозвучать и тем выдать. "Мамочка по-рязански", неожиданно верно вспомнила она; нельзя, нельзя - ни поплакать, ни сказать. Играй, малыш, играй.

Клочок газеты ("Для услуг порядочной многодетной семье требуется квалифицированный кулинар и педагог, разумное вознаграждение по договоренности") она выучила ещё в кино. Сделать так, чтобы по объявлению смогла дозвониться только она, было бы делом несложной техники. Но даже её применять не пришлось.

- Я не уверена, что он хорошо воспитан, - пробормотала бледная женщина с глубокой, совсем не по возрасту складкой между бровями. И посмотрела - сначала на угрюмого пшеничного парнишку лет десяти от силы, потом на неё.

А она вспомнила, как у нее над головой стояли полицейские, и она слышала, как они разговаривали; а слов она не разбирала, потому что далеко внизу, под ногами, грохотала вода; и она стояла на двух скобках, а в руках держала детей и все время панически боялась потерять равновесие и полететь с ними вниз, в эту грязную грохочущую воду; а когда она услыхала над головой голоса, она решила: "Если они откроют люк, я шагну вниз. Так будет лучше для всех". А потом мальчик заплакал - сначала тоненьким голоском, едва слышно, но ей показалось, что он кричит так громко, что все вокруг сразу его услышат; и она склонилась к нему – так, чтобы не потерять равновесие, и стала тихонько, одними губами, напевать ему колыбельную; но мальчик, не открывая своих припухлых синеватых век, плакал все громче и громче; а девочка тоже проснулась, и теперь дети кричали вдвоем. Она опять представила себе до мелочей, как она оттолкнет головой люк, как положит детей на камни и как распрямит руки и отдохнет хотя бы минуту, перед тем как вылезти отсюда. Она оттягивала время по минутам, заставляя себя считать до шестидесяти - и, чувствуя, что начинает торопиться, останавливалась и начинала считать заново.

Досчитав до сорока двух - так ей показалось, - она улыбнулась хозяйке дома:

- Не беспокойтесь. У меня дети быстро становятся...

Как всегда, никто не заметил маленькой запинки перед нужным словом. Даже Малыш.
just a brother of mine

"Детский мир" ин бэд бэд пикчаз



По следам в том числе и наших выступлений "Галс Девелопмент" очередной раз открыл личико внял просьбам многочисленной общественности - от защитников памятников до просто блогеров таких блогеров (они же - журналисты такие журналисты). Очень надеюсь, что после того, как эксперты увидят то, что сегодня удалось увидеть мне, по "Детскому миру" прекратится спор между "галсами" и "Архнадзором", и настанет - тавтология - мир и согласие в русле "вы что, обалдели, оно же сейчас" по тексту, да. Пока же одни – про кипяток и пескоструйку, другие – про джет-сваи и сечение. Колёса-насосы, как в классике; совсем с ума съехать можно.

То ли потому, что в 1950-х годах торопились строить (Всемирный фестиваль молодежи и 40 лет Октября), а з/к-бригада на з/к-бригаду не приходилась;
то ли из-за того, что с 08-го года здание не использовалось по назначению и потому оно в 12-м году стало немного труп -

но сегодня "Детский мир" и его люди выглядит вот так *карент мусик моуд он*:

Collapse )
  • Current Music
    Megadeth - Symphony of Destruction
just a brother of mine

Фурсёёёёёёёёёёёнкааааааааааааааааа!!!

Знаете, есть такие посты из серии "чтоб в веках не пропало". Вот этот, доставленный в режиме "сидели туттм" - из них.

Итак. viketz заглянула в задачник к ребенку. И увидела:



Там умники предлагают ноль как ответ. Но я точно знаю, что к огурцам должно было прилипнуть несколько килограммов кофе. Особенно на шоколадной фабрике. Или нет?

Теряюсь. Путаюсь. Зову.