Надменный Консерватор (scottishkot) wrote,
Надменный Консерватор
scottishkot

Подстрочное

Не думал, что книга Лилианны Зиновьевны Лунгиной "Подстрочник" - книга, вышедшая в конце минувшего года и ставшая по праву событием оного - станет поводом для наезда. "Подстрочник" - что фильмом Олега Дормана, вышедшем в прошлом же году, что книгой - штука прорывная. Чего в отечественной традиции давно не хватало, так это освоения жанра устной истории - oral history, собственно; с выходом на экран и в печать монологов Лунгиной жанр можно считать освоенным. О "Подстрочнике"-фильме говорят, "Подстрочник"-книгу раскупают - и всё по праву; и спасибо Дорману, который снял, Парфенову, который пробил показ, Пархоменко, Горностаевой и Ко, издавшим книгу.


* * *
""Подстрочник" не нуждается в подстрочнике", - говорит Леонид Парфенов в предисловии к изданию. За подстрочник не скажу, а вот в чем устный текст Лунгиной нуждается абсолютно точно, так это в редактуре. Не в правке, нет: Лилианна Зиновьевна говорила как на письме, для расшифровки - просто сказка, которой уже в принципе не бывает. Однако редакторские ляпы особенно очевидны, когда речь идет о расшифровке устного текста и преобразовании его в книжку. Тем более - в хорошую книжку, в очень хорошую; на такой вся фигня лучше видна.

Ляпы разные, иногда прекрасные, чаще поправимые. Например, Л.З. Лунгина завела речь о том, что в гражданскую войну Мария Степановна Волошина прятала в своем коктебельском доме всех, в том числе и бендеровцев. При желании это лечится без труда. Сноской типа "очевидно, Лилианна Зиновьевна имела в виду представителей украинских националистических движений как таковых". И все, и нормально.

Или, допустим, читаем: Борьба с "чуждыми влияниями" распространилась на все сферы интеллектуальной жизни. На литературу, на кино, театр, даже на музыку. Набросились на Шостаковича, которого советская власть долгое время ценила. Он как вдруг выяснилось, пишет какофонию, "сумбур вместо музыки" (194). Тоже не проблема: неспециалисту статью "Сумбур вместо музыки" за 1936 год на автомате перенести в 1948-й, в кампанию против космополитов, - как два пальца. Опять же, сносочку бы редакторскую - в которой попутно раскрыть тему оценки Шоста в том же 1936-м (так его власть ценила, так ценила, что чуть ласты не склеил), - и зашибись.

* * *
Однако дальше все гораздо сложнее. Дальше Лилианна Лунгина говорит об Илье Эренбурге - и вот в каком контексте:

В конечном счете единственный, кого не арестовали из руководства Еврейского антифашистского комитета, был Илья Эренбург. И люди задумывались: почему? (203)

Не любит Л.З. Илью Эренбурга, к гадалке не ходи. Хотя бесспорно отдает ему должное:

...Конечно, мы восхищались его репортажами в "Известиях" о войне в Испании и еще больше - репортажами, которые он почти ежедневно присылал с фронта в Отечественную войну. Эти статьи сделали его фантастически популярным. Солдаты в окопах вырывали их друг у друга, и даже при дефиците бумаги страничка Эренбурга в "Красной звезде" никогда бы не пошла на самокрутку. Зато можно было обменять Эренбурга на хлеб.

Но - не любит, и всё тут:

Одна из самых знаменитых его статей, опубликованных незадолго до конца (204) войны, называлась "Убей немца". Такое подстрекательство к убийству всякого немца, где бы он ни был, кто бы он ни был. При том, что мы были очень близки к победе, мне показалось это совершенно непристойным.

А вот тут сделаем паузу и отступление.

* * *
Мой коллега Кирилл zhurenkov, руководя отделом информации в "Огоньке" и выслушивая на этом поприще много жалоб от подопечных девиц - мол, размер в 2 000 - 2 500 знаков недостаточен для того, чтобы проявить ихнюю девичью гениальность, - в свое время сделал следующее: распечатал указанный текст Эренбурга и повесил распечатку на шкаф. Добавив к строкам статьи "Убей!" несколько цифр: 2230 или около того - столько текст весит в знаках с пробелами.

Помню, что девичьих жалоб реально поубавилось. Столь же хорошо помню и дату публикации "Убей!": 24 июля 1942 года, в "Красной звезде". Если это "незадолго до конца войны" и "мы очень близки к победе", то это просто ой.

"Ой" - не Лунгиной, отнюдь. В конце концов, ей к моменту записи было 77 лет, какие-то вещи могли в памяти тупо сконтаминироваться, а сильные чувства к Эренбургу - остаться. Старый человек, кто не понял. "Ой" относится к редакторам книги, не проявившим хоть чуть-чуть желания лучше узнать полученный материал. Чуть-чуть желания прошерстить даты. Почистить текст от явной рениксы. А если уж какая-то частная реникса чем-то дорога создателям и составителям, то - оснастить ее сносками: вот, дорогие читатели, как оно было на самом деле. Ничего этого сделано не было.

Потому Лунгина в истории с Эренбургом - по факту отсутствия редактуры - выглядит как интриганка дешевого разлива, готовая лгать в глаза ради того, чтобы свести некие личные счеты с покойником. А причастные к редактуре материала Лилианны Зиновьевны, соответственно, после одного этого выглядят как хуйня, понабранная по объявлению. При том, что все они - отнюдь не хуйня.

Да и книга хорошая, что. Только вычитать ее перед переизданием. А переиздания - будут, уверен.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 69 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →