October 27th, 2011

just a brother of mine

Мне еще за Константинополь

Куда ни придешь, всюду, где больше двух туристов - Вивальди, Моцарт, Брамс, Орф. Только не сами, а в масляных аранжировках, пропитывающих текст вплоть до мягкого изнутри. Дый-дый-дый, ана-ана-анана - трехбунчужный Амадеус возвращает в сераль проценты с похищенного. И товарищей на отработку ведет.

За шесть веков Стамбула после тысячелетия константинопольской Софии - старая мечеть, новая, совсем новая. Десять отличий одной от другой, третьей, шестой - можно. Наверное, нужно. Но строили их под трофейный образец не за этим - одну за одной, век за веком. Ну а как же, исстари так повелось, еще у прадедушки нашего айфон был разлочен, а мы что же, хуже. Отличается лишь та, которая на всех открытках: там минаретов больше четырех. Ну и по названиям. "То ли Шашлы-Башлы, то ли Биюк-Темрюк, а может быть, Казанлы-Базанлы" - скучный был, оказывается, писатель Аркадий Аверченко, кондовый реалист.

Их, возможно, даже семь с возможностью размножения. Как у нас в сталинских, только в Москве нет первовысотки, давшей всё остальным вплоть до "Триумф-паласа". Реплика на реплику на реплику; вот и драматургия - говорить, когда нечего и не о чем своем, а только об освоенном. Рабарбарская грамота - здешняя лингва франка. О фортуна, кок гузель.

Здесь хорошо.