June 4th, 2011

just a brother of mine

Х\ф "Утомленные солнцем-2: Цитадель" (2011)

Он хочет, чтобы не про мигалки, не про хлебало скверное, а про кино. И про то, какое оно.

Ну чего, давайте про кино. Отсекая всё лишнее. То есть, то, чего в этом конкретном кино - по моему мнению - быть по-хорошему не могло, потому что нельзя. А оно есть.

Нельзя брать в "Утомленные солнцем-2: Цитадель" семью жены комдива Котова Маруси из первых "Утомленных", если у тебя умерли Вячеслав Тихонов и Инна Ульянова, а живая Светлана Крючкова явно не согласилась продолжать. Как и живая Дапкунайте - но о ней, пожалуй, отговорили еще в первых вторых "Утомленных". Нельзя без семьи? - тогда как-нибудь всмятку, скороговоркой. Но не полфильма, нет. И не крупными планами.

Нельзя комарика, глазами которого начинается фильм. Уже была муха у не столь далекого Владимира Хотиненко в начале "Попа". А за полтора десятка лет до этого - тоже насекомая хня у Барри Зоненфельда в бездуховных голливудских "Людях в черном", часть первая; от "Коламбия пикчерс представляет" и до конца открывающих титров. Кино, насекомое в начале, фасеточное зрение камеры (даже если это русский комарик, как говорит русский солдат, и именно поэтому он смотрит на мир хипстерским фишайчиком) - боян. Его - нельзя.

Нельзя встать на мину вместо дочери, командовать ей "Десять шагов назад по своим следам" и петь вместе с ней про утомленное солнце. Я понимаю, что Тарантино - получившее Пальмовую ветвь в том же году, в котором "Утомленные солнцем"-настоящие обрели лишь второй по каннскому значению Гран-при - является давней занозистой мечтой режиссера. Но не надо так буквально выворачивать финал KillBill'а, Vol.2 на себя. "Фарс, смешение жанров, черт побери", - как говорил полковник госбезопасности Дмитрий Арсентьев в каком-то другом кино; так вот, это как бы не отсюда, нет?

Да: нельзя играть Костика в погонах. Вот просто нельзя - и всё. Есть очень большое желание пересмотреть всего остального Олега Меньшикова между второй серией "Покровских ворот" и третьей серией "Утомленных солнцем". На предмет того, не Костики ли они все. Тоже вариант, кстати. Но несколько из другой художественной реальности, нежели та, что сложилась в связи с одним из лучших актеров своего поколения.

Нельзя, наконец, Сталина. Даже Максимом Сухановым. Не потому, что нельзя Сталина Максимом Сухановым у Никиты Михалкова - ещё как можно (лучше, конечно, Бориса Годунова да у Владимира Мирзоева - но об этом на днях, обещаю). Нельзя Сталина, который с грузинским акцентом излагает план страшного злодеяния: собрать 15 тысяч штатских, дать им палки и послать воевать неприступную крепость, чтобы видом полученной гекатомбы напугать Европу и тех своих, которые отсиживаются от войны под немецко-фашистскими оккупантами. Пастиш "кровавый Сталин замыслил очередное преступление и расскажет вам о нем лично с голубого экрана" на пять-семь минут - дело, наверное, хорошее (заметим, что авторы, причисляющие Никиту к антисталинистам, уже появились). Но именно этого кровавого преступления Сталин не совершал.

А вот кто-нибудь другой - желая выслужиться перед высшим начальством в силу своего разумения - вполне бы мог устроить такую херню. Великая Отечественная Война была на всю голову сильной и смелой птицей, и быть на ней могло всё. По крайней мере, в 15 тысяч человек с палками - веришь. И в цитадель - веришь. И в то, что бывают приказы любой ценой взять вместо того, чтобы обойти и коммуникации отрезать - веришь. И в то, что мышка бежала, паучок спустился, а оно потом всё как рванёт, и никто из наших не погиб - веришь.

Но лишь в необходимых для этой веры жанровых условиях: в жанре эпоса.

Я люблю - наверное, всё ещё по-детски - "Освобождение" Озерова. Но не как эпос, нет. Потому что эпос - это не только время, за которое идет фильм. И не охват географии с историей. Скорее, одна история - из серии "но какая". Пятнадцать тысяч ведомых на убой вполне дают нам десяток-другой героев, которых можно снять досконально, попунктно, не в тот самый хамский проброс, в который эти люди идут в "Цитадели". Эпос, где история о чудесном спасении обретает - в силу проговоренности, укрупненности, уточненности каждого - одну простую причину: люди, паучок, мышка и пр. находятся на своей земле.

И - да, это не должно было идти под франшизой "Утомленные солнцем". Отдельная великолепная история. Может статься, с великолепным актером, которым еще продолжает оставаться Никита. Но уже не про комдива. И не с почти четырьмя часами двухсерийной ереси вокруг часа - собственно - цитадели.

У него же все это есть, у Никиты. Земля есть, краски есть. Свадьба есть с безногим Павлом Деревянко. Солдаты раненые, роды принимающие. Чурикова есть, да какая. Сергей Угрюмов есть, который за полминуты делает полфильма: "Старший сержант, в следующий раз стреляйте ему не в ногу, а в лоб". Все те, кого Никита Сергеевич в первом втором кино на гусеницы намотал и колесами по лбу ушиб. Всё есть для того, чтобы главное - пятнадцать тысяч - обрамить и на стенку водрузить. Как карточки комдива Котова с товарищем Сталиным. Точнее - вместо этих карточек.

Всё есть. Точнее - было.

У Никиты Сергеевича Михалкова были все шансы на то, чтобы дать людям эпос о - да - великой войне; то, о чем он не устает говорить во всех интервью. Никита Сергеевич Михалков не только проебал этот шанс, но и затоптал поляну. Если не это есть epic fail и просто преступление, то - можете продолжать о мигалках.

В ожидании "Сталинграда" Федора Бондарчука.