March 24th, 2011

just a brother of mine

Дети, Гаммельн, Гавриил

<...> — Они не поняли, — вступил в разговор дракон. — Не захотели. Хотя, если немножко подумать, всё было очевидно: казнь, вестник, флейта...
— Может, они думали, что будет труба? — спросил принц. — Обещали же трубу.
— Обещали, что "вострубит", — протестующе поднял кончик хвоста дракон.
— Ну, — примирительно сказал алхимик, — можно было не догадаться, можно: костюм шутовской, крысы, а не саранча...
— Историко-культурный контекст, — отчеканил дракон. — Как ещё являться в той эстетике, если не шутом с дудкой? Narrenliteratur, демократическая сатира, карнавальная традиция... знаешь, не надо их оправдывать. Да и детей им доверять было нельзя, выросло бы то же самое.
— Это да, — согласился алхимик. — Меня, конечно, от работы отстранили за самоуправство, но хотя бы из детей что-то вышло.
— Погодите, — подал голос принц. — А разве дети не?.. <...>


Она вновь вернулась к той сказке. И как.
just a brother of mine

Накрытые "Шатром"

Ключ от "Зелёного шатра" Людмила Улицкая вешает на видное место. В эпиграф: «Не утешайтесь неправотою времени. Его нравственная неправота не делает еще нас правыми, его бесчеловечности недостаточно, чтобы, не соглашаясь с ним, тем уже и быть человеком». Июль 52-го; не сидевший, не воевавший Пастернак учит жить свежеоткинувшегося Шаламова.

Прочтение остального дает понять, что Борис Леонидович таки не просто в своем праве, а просто-таки прав. Вот только ничего хорошего для таких, как он - тем паче, попроще и без нобеля - этот ключ в самом "Шатре" не откроет.

В писателе Улицкой проснулся изначальный биолог; как называют себя лучшие из них – "замшелый естественник". Предположу, что именно поэтому с помощью написанной вполне советским, даже - есть мнение - сталинско-премиальным языком книги (у korgimama великолепный разбор "Шатра" в этой традиции), начинающейся со смерти Сталина и заканчивающейся смертью Бродского, Улицкой посчастливилось сделать две вещи. Безделицы, буквально: закрыть тему лишнего человека и показать видимую бессмысленность человека хорошего, а более никакого.

По Улицкой, в мире без войн, куда - по крайней мере, в эту книгу и к этим людям - даже афганская не забредала, лишний человек эволюционирует. В свою высшую форму - человека необязательного. Не в смысле непорядочного, а – не обязательного для существования, как такового.

Три товарища-протагониста Саня, Миха, Илья и их женщины-ровесницы - типичные необязательные люди. С ними лучше не станет, без них хуже не будет. Раз, два, три – ничего не произошло. "Пусть живут" – высшая форма гуманизма, применимая для них и для других таких же. Сочувствие по биологическим показаниям и показателям, не более того:

Жалость огромного размера, превышающая Михину голову, и сердце, и все тело, накрыла его, и это была жалость ко всем людям, и плохим, и хорошим, просто потому, что все они беззащитно-мягкие, хрупкие, и у всех от соприкосновения с бессмысленной железкой мгновенно ломаются кости, разбивается голова, вытекает кровь, и остается одна лишь безобразная куча.

О смерти двоих из главных героев можно сообщить в середине повествования, как бы заглянув в конец книжки; для самого повествования роли это не играет. Интереса "что же с ними будет?" здесь не предусмотрено. Я не вижу смысла говорить со мной, \ Это то же самое, что говорить с тобой. Их там таких много, в "Шатре" - не зря на его страницах впрямую русская библия "Война и мир" помянута. Точнее всё же - если уж с лишних начали - энциклопедия русской жизни. Энциклопедия - это такая книжка, где и "Ленин", и "Пупкин", и "окукливание", и "бетономешалка", и "диссидентское движение в СССР", и "Кирибати", и "Типпельскирх"; сто с лишним тысяч статей, разница лишь в размерах.

Вот в энциклопедии "Зеленый шатер" самые большие - так получилось - три человека, три статьи. В окружении других статей. И размышлений о том, что "больше половины молодежи, не прошедшей никакой инициации, кардинально меняет картину общества и цивилизации в целом". Что "общество опускается ниже нравственного минимума, когда число не прошедших в ранней юности процесс нравственной инициации превышает половину популяции"; Выготский и не только. Что народ растёт-растёт, растёт-растёт, а взрослым - в массе своей - не становится; богатое слово "имаго" - ещё не взрослый, уже размножающийся - в помощь. Взрослых нет, и событиям не так сложно оказаться гораздо больше, чем люди и выстраиваемые из них цепи случайностей. Или закономерностей; who cares.

"Зелёный шатер" - да, книга поколения. Поколения в большинстве своем забавных, вразбивку данных историй разной степени драматизма. Поколения, игравшего по единым правилам казаков-разбойников – вне зависимости от принятой стороны; диссидент ли ты, охранитель либо по фигу, но в замес попал. Много личного, ничего взрослого. Единственный на весь "Шатер" случай взросления оканчивается самоубийством; небогато.

То есть, берёт это Улицкая положительных героев - да, в стилистике, да, при антураже - и говорит:

- А вы всё равно все, положительные мои - либо просто так говно, либо конкретно стукачи, либо в лучшем случае трупы. И никакого взросления из имаги эти ваши догонялки не дают. Сама по себе диссидентская деятельность не определяет возраст человека - детский он или взрослый. Кстати, это и вас, гэбня, касается. Советский, антисоветский - дальше знаете, да?

Или даже так:

- Хороший человек музыковед Александр - а по жизни типичное никто. Стукач и барыга этот подвизавшийся около диссиды фотохудожник Илья; зато именно по его собранию-архиву мы знаем в лицо эту часть эпохи, а больше никто дела этого не сделал. Высок Миха, отсидевший, принципов не сливший, стучать отказавшийся, даже прижатый к стенке. Да только толку от него, из окна выпрыгнувшего. Ни самому, ни людям, ни тому, за что сидел и погиб.

Как с оптикой повезет, короче.

- Всех советская власть убила. Ужасно, - сморщились Лизины губы.
- Почему всех? <…> И не все дело в советской власти. При любой власти люди умирают. Ладно, что об этом вспоминать. Прошлого всё больше, будущего всё меньше.


Видно, что Улицкая торопилась всё это сказать: судя по благодарностям, еще осенью 2010-го книга была в работе. Внутри - по буквам - реникса на любой вкус: от немцев, оккупировавших Тулу, до благоглупостей узко-музыковедческого толка. Тем не менее, именно (по факту, по пути, по всему) либерал Людмила Улицкая создала один из наиболее стройных и честных антилиберальных русских текстов. В моей либерально-антилиберальной табели - второй.

Первым пока остаётся классическое исследование мерзости и грязи, имманентной любой оттепели. Если что - "Дракон", Евгений Шварц.