May 11th, 2010

just a brother of mine

Капитан Алёхин: синдром ПП

- Это супесь. Женя, это супесь.



Евгений Миронов сыграл у Михаила Пташука в капитане Павле Алёхине главное. Не просто учёного-агронома - судя по всему, из НИИ сельского хозяйства Юго-Востока, что в Саратове; так прописал Богомолов. Даже не человека, которого по состоянию на август 44-го вся эта беготня (опять-таки по Богомолову) задолбала, и единственная мечта - вернуться на опытные делянки с пшеницей, чтобы продолжать селекцию.

У капитана Алёхина по Пташуку и Миронову нет мечты. У него есть рефлексы и главное на полтора с лишним часа данного экранного времени - хронический недосып. И сопутствующая ему своеобразная нежность и осторожность в реакциях на мир - сродни позднейшей похмельной деликатности Венички из "Москва - Петушки".

Алёхин не тратится; иначе всё. На командный голос переходит только когда нужно. Он жёсток в переходах: с "ага, ну да. Так никого не подвозили?" - к "А то, что у тебя в кузове два офицера..." - и затем без щелчка на "молодец, Борискин, курите? вы курите, Борискин? курите-курите?" Но это по работе. По делу. По рефлексу трёхгодичной выдержки. Не менее, но и не более.

А раззалупившемуся майору на виллисе, не в добрый час пришедшему узнать, почему это вы обгоняете машину старшего по званию - он тихо говорит:

- А вам нечего знать. Есть правила движения, обязательные для всех. И надо их соблюдать.

И павлину из комендатуры, который на повязку окрысился - "грязнее у вас не нашлось?" - :

- Это не у нас, а у вас. Нам её в комендатуре дали.

Хотя оба этих персонажа в любом другом случае получили бы от капитана СМЕРШа полные панамки положенного; и это было бы подлинной правдой. А для рассматриваемого момента куда более правильно то, что Алёхин за всё время срывается только один раз. И то по роли - для троих зрителей, которым это надо. После всех "не могу понять" и "будьте любезны".

Момент истины прежде всего в том, что у него болит голова. Но в этот день летнего месяца августа 44-го у капитана Алёхина нет никакой возможности изгнать разбойника и конвой, уйти из колоннады внутрь дворца, велеть затемнить комнату, повалиться на ложе, потребовать холодной воды, жалобным голосом позвать собаку Банга, пожаловаться ей на гемикранию. Ни в этот день, ни в какой-либо другой после приезда бабушки. Даже гипотетической возможности нет. Хотя болезнь у них, у капитана СМЕРШа и пятого прокуратора Иудеи, всадника - общая.

Синдром Понтия Пилата - это когда болит голова. А на тебе - решение судьбы конкретного человека. В одном случае. Или - в другом - трибунал синедриона для тебя, твоих подчинённых и твоих начальников до генерал-лейтенанта включительно. Плюс мелочи вроде очередной гекатомбы, потому что очередной "Неман" продолжает работу, а у него крот в шифровальном отделе штаба фронта. Или повыше.

Не выспаться, не отболеть.