January 21st, 2010

just a brother of mine

Коснуться кожи губ лица

Пару дней назад говорили про то, как лучше говорить про Отечественную с детьми. Случайно нарыл пятилетней давности поэтический конкурс навстречу 60-летию Победы.

Там есть возрастная группа до 18 лет. Думаю, много открытий хранят эти черные неполнолетние ящички, в которых сначала про войну чего-то нашептали, а потом на выходе опять же чего-то изловили. Тут и какие-то советские пласты - от родителей, от кино, от тех песен; и полный отрыв от той традиции; и шансон; и гормон, опять же.

Много должно быть там. Пока же - только один пример: Свиридова Анастасия Александровна.

Сегодня в бой идём,
А завтра не вернёмся.
Хотя мы все живём.
И на войне смеёмся,
И песни мы поём
Под грозным небом свода.
И день и ночь живём
Одним, как пешка, ходом.
Ломает нас судьба –
Но мы не гнёмся!
Опять идёт борьба,
Но мы стоять клянёмся!

<...>- Как же без этого. Симонова уважаю. Ананьева, военные мемуары,
естественно - классику: Пушкина, Лермонтова, Толстого... Последних, как
известно, было три... В молодости стихи писал...
- Это интересно.
- Дай Бог памяти. Вот, например...
Владимир Иванович откинулся на спинку кресла:
Каждый стремится у нас быть героем,
Дружно шагаем в строю,
Именем Сталина землю покроем,
Счастье добудем в бою...
(c)


Я помню девочку одну,
Её веселые глаза,
Когда меня пронзило пулей,
Взор устремился в небеса…
Та подбежала, зарыдала:
«Что, дядя миленький, с тобой!?»
Рукою слёзы закрывала.
«Я чувствую, что смерть со мной!
Не стоит плакать, дорогая,
Судьба на бой меня зовёт,
А ты совсем ведь молодая
И проживёшь немало лет!
Не плачь, не смей! Меня ты слышишь?
Дороге жизни нет конца!
И что ты так неровно дышишь?
Послушай песенку скворца!
Меня задела пули смерти,
И моё тело не живёт.
Я на границе: жизни – смерти.
Душа моя уже поёт!»
Склонилась девочка над телом
И зарыдали небеса.
Его глаза открыты смело
И смотрят прямо ей в глаза!
Держа рукой своей не смело,
Ладонь уснувшего бойца,
Поцеловать его хотела,
Коснуться кожи губ лица…