Надменный Консерватор (scottishkot) wrote,
Надменный Консерватор
scottishkot

Х\ф "Кино про Алексеева" (2014)

Не за бездарными бородатыми брезентовыми пузочесами, как многие подумали, пришел в этом кино Михаил Сегал. Не их он хотел высветлить, тем самым унизив таланты, которых и вправду много. Он вместо этого решил по-настоящему важную народно-хозяйственную задачу. Утилизировал реального сукина сына, который — да, обильно представлен в КСП, но легионом своим превосходит поющих гитаристов на порядки. Чисто количественно — и качественно.

Мэнээса похоронил Михаил Сегал. Мразного, инфантильного, на Теона Грейджоя похожего вечного советского мэнээса, отложившего личинки в третье тысячелетие. Услышавшего где-то пару-тройку отрывочных мыслей — тоже, надо сказать, еще те продукты независимого ума — и оседлавшего их на века. Для всего: для пира, для мира, для добрых баб склеить. "Любовь — это не "когда", это что". "Пойти в лес лучше, чем наоборот". "Любовь — дать то, что нужно любимому здесь и сейчас"; малолетнее солнышко лесное разложить в хвойном массиве, а как же.

Так и живет бессмысленным отштампованным чмом — как те грампластинки фирмы "Мелодия" на первых кадрах. А что поет хуйню да стучит в ГБ — штрихи, требование для обобщения: яркое отличие от других. Тех, которые не поют и не стучат, но в остальном ничем не лучше.

Кино ведь не про барда. Кино ведь — про Алексеева.

"Алексеев, Николай Петрович — доктор
Алексеев, Федор Степанович — инженер
Алексеев, Сергей Иванович — агроном
Алексеев, Владимир Павлович — шофёр
Алексеев, Иван Кузьмич — дизайнер..."

...и так далее по списку группы "Центр" двадцатипятилетней давности. Михаил Сегал и Збруев — офигительный, необыкновенный — дали пенделя летающим в стог янковским в красных духовных лабутенах, всем секс-гигантским басикам-бузыкиным — да новосельцевым хитрожопым в колхозных усах за сорок копеек. Всей этой публике, умеющей только одно: засирать мозг за деньги государства. Или корпорации. Ибо офисная фифа — поздняя дочка мэнээса, а хипстер-проектант — ранний внук его.

И никакой не Inside Llewyn Davis здесь необходим в списке предшественников. А необходим тут, скорее, "Гуд бай, Ленин". И где-то даже "Зеленый сойлент" — в той части, где свежему без двадцати минут покойнику показывают различную утешительную для него поебень.

Стрёмный вонючий дедушка, который не заслужил ни грамма любви, получает весь мир стараниями одной любящей бабушки (Татьяна Майст — потрясающая дама, ничуть не пропавшая в тени Збруева в его лучшей роли). Панегирики от Окуджавы и Бродского, альпинистов и космонавтов, звонки в прямой эфир и живого Макаревича. И ему есть, с чем безмятежно сдохнуть на той помойке в Тульской области, где он оказался сейчас. А лучше бы — даже в электричке по дороге.

Мэнээс прожит и смят. И безумно талантливо. Если это увидят и поймут как можно больше зрителей — заживем.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments